Во время визита на завод Koenigsegg в Швеции на презентацию последнего проекта Lego, посвященного «Копью Садаира», я задал Кристиану фон Кёнигсеггу вопрос, который сегодня актуален как никогда: «Какова позиция компании в отношении производства электромобилей?»
Учитывая недавнюю презентацию Ferrari модели Luce и обсуждение электрификации некоторыми конкурентами, вполне логично предположить, что Кристиан и его команда рассматривали эту идею. Пока что модели Koenigsegg покидают завод в Энгельхольме либо с двигателями внутреннего сгорания, либо с гибридными системами. И, похоже, в ближайшее время это не изменится.
За этим решением не стоит ни технологический дефицит, ни недостаток знаний: основатель и генеральный директор компании убежден, что Koenigsegg обладает всеми возможностями для создания электрического гиперкара, если бы захотел. Просто сейчас компания не считает это правильным путем для того типа автомобиля, который она хочет производить. 
Разница в десять лет
Что наиболее поразительно, так это его признание в том, что его взгляды изменились со временем. Он сказал мне:
«Если бы вы спросили меня 10 лет назад, я, вероятно, подумал бы, что к 2026 году у нас уже будет электрический Koenigsegg».
Тогда он рассматривал электромобили так же, как и большая часть индустрии: как естественную конечную точку для высокопроизводительных автомобилей. Затем что-то изменилось — и не из-за таблиц или абсолютных показателей производительности. Для фон Кенигсегга двигатель внутреннего сгорания делает гораздо больше, чем просто толкает автомобиль вперед.
Вибрация, звук, механический отклик, характер: это элементы, которые, по его мнению, создают неповторимые ощущения от вождения в мире гиперкаров. Он использует образ, который хорошо передает эту идею: автомобиль с двигателем внутреннего сгорания может ощущаться почти как живой организм, в то время как электромобиль — независимо от того, насколько он быстр или совершенен — работает на другом эмоциональном уровне.
«Он никогда не становится зверем».
Производительность превыше всего
Основатель Koenigsegg подчеркивает, что автомобили этой марки не предназначены для решения повседневных транспортных задач. В них есть кондиционер, удобные сиденья, современная информационно-развлекательная система — конечно, — но эти функции можно найти и в гораздо более дешевых автомобилях. Он отмечает:
«Настоящая ценность гиперкара заключается в другом: в дизайне, в инженерных решениях, в ощущениях, которые он дарит, в почти эмоциональной связи между водителем и машиной».
Именно поэтому, по его мнению, двигатель внутреннего сгорания — это не временная технология, которой суждено исчезнуть, как только появится жизнеспособная альтернатива. Он является неотъемлемой частью того, что Koenigsegg хочет предложить.
Затем возникает экологический вопрос, к которому фон Кенигсегг подходит с другой точки зрения, нежели та, которая обычно доминирует в публичных дебатах. Он говорит мне:
«В случае с гиперкарами нельзя сравнивать электромобили и автомобили с двигателями внутреннего сгорания, используя те же критерии, что и для автомобилей массового производства». Для того чтобы окупить, с экологической точки зрения, затраты на производство батареи, автомобиль с очень большой батареей должен много ездить. Но гиперкары ездят очень мало — часто они годами стоят в гаражах коллекционеров — и точка безубыточности может никогда не наступить.»
Приведенные им оценки указывают на порог примерно в 80 000 километров, после которого автомобиль с небольшой батареей — или без батареи — будет более выгоден, чем чистый электромобиль. При использовании возобновляемых видов топлива или биотоплива этот порог возрастает примерно до 140 000 километров.
«Не все согласны с такой интерпретацией, но она помогает объяснить логику технических решений компании».
Однако Koenigsegg не игнорировала электрификацию. Компания также начала работу над полностью электрической платформой. В итоге, однако, она пришла к выводу, что гибридная конфигурация является наилучшим балансом для удовлетворения потребностей клиентов. Относительно небольшая батарея позволяет ездить на электротяге в городе, въезжать в зоны с ограниченным движением и работать бесшумно при необходимости.
Это также позволяет использовать рекуперативное торможение, сокращая количество необходимых материалов по сравнению с огромным аккумуляторным блоком. Именно эта философия демонстрируется в Gemera, где двигатель внутреннего сгорания и электроэнергия работают вместе для достижения максимальной производительности без ущерба для универсальности.
Фон Кёнигсегг не исключает полностью появления полностью электрического гиперкара. Многое будет зависеть от того, как будут развиваться правила и, прежде всего, от аккумуляторных технологий: если батареи станут легче, компактнее и менее зависимыми от критически важных сырьевых материалов, некоторые из его нынешних возражений могут потерять вес.
В этот момент разговор переключится на другие вопросы, такие как общая масса автомобиля и ощущения от вождения. Однако на данный момент позиция компании ясна: в гиперкарах Кенигсегг считает, что двигатель по-прежнему обеспечивает то, чего не удалось воспроизвести ни одной альтернативе.
Сегодня автомобили Koenigsegg работают на топливе E85, смеси, состоящей в основном из этанола и небольшого количества бензина. По словам фон Кенигсегга, эту бензиновую часть однажды можно будет заменить синтетическим топливом. Он также изложил более амбициозный сценарий: топливо, производимое с использованием CO2, улавливаемого непосредственно из атмосферы, и возобновляемой энергии, где часть собранного углекислого газа будет постоянно храниться под землей, а остальная часть будет использоваться для производства топлива.
Этот процесс, по его словам, может даже привести к отрицательному климатическому балансу. Что касается стоимости всего этого, фон Кёнигсегг пошутил, назвав это своего рода «налогом на природу» — остроумное замечание, хорошо отражающее его подход: продолжать разработку двигателя внутреннего сгорания, одновременно находя все более экологичные способы его эксплуатации.
Оригинал материала — Motor1 Italy
