В прошлый понедельник группа журналистов Motorsport Network встретилась с генеральным директором Формулы-1 Стефано Доменикали в Лондоне, чтобы обсудить новые регламенты, реакцию пилотов на старт сезона 2026 года и то, каким может быть будущее серии в ближайшие годы.
Вот как развивалась эта беседа.
Примечание — редакция Motorius взяла на себя смелость привести перевод оригинальной статьи, опубликованной на сайте motorsport.com. Вот прямая ссылка на оригинал материала на английском языке. 
О правилах 2026 года: «Реакция болельщиков была очень позитивной».
Стюарт Кодлинг: Стефано, большое спасибо за то, что выделили для нас время. Мы оказались в своего рода переходном периоде, неожиданном переходном периоде в сезоне, апрель без гонок. Это дало нам время на размышления. Могли бы вы рассказать немного подробнее о том, как Формула-1 оценивает успех правил 2026 года на данный момент, и какие были проблемы, какие неожиданные результаты были получены после первых трех гонок?
Стефано Доменикали: Что ж, прежде чем перейти к ответу на ваш вопрос, я хотел бы воспользоваться возможностью и поблагодарить вас за все, что вы делаете, чтобы продолжать информировать вашу аудиторию о том, что происходит в нашем мире. Я имею в виду, что сейчас популярность автоспорта растет с каждым годом. И поэтому, с одной стороны, наша фан-база растет. С другой стороны, мы, в каком-то смысле, должны обучать их, рассказывать о том, что происходит в нашей экосистеме. Она становится все сложнее, все запутаннее, и именно поэтому для нас это важно.
Состояние чемпионата, состояние Формулы-1, потому что я должен мыслить масштабно, фантастическое, и это здорово. Мы никогда не были в таком невероятном положении. И причина, по которой я это говорю, заключается в том, что даже если бы мы оказались в такой ситуации раньше, та реальность, с которой нам пришлось бы столкнуться, воспринималась бы совершенно иначе — с большими вопросами, с серьёзными сомнениями, которых сегодня просто нет на повестке. Конечно, нам приходится сверяться с политической ситуацией, но мы выстраиваем управленческие процессы правильно, без паники, на прочном фундаменте, готовясь к различным вариантам в зависимости от того, как будет развиваться мир, зная, что вся экосистема доверяет принимаемым нами решениям. И это здорово. Это не воспринимается как должное на всех уровнях.
С другой стороны, прежде чем перейти к причинам или комментариям, касающимся новых правил, я думаю, очень важно помнить, почему нам нужно было изменить правила или почему мы изменили их вместе как единая экосистема. Потому что мы не должны забывать, что управление нашим спортом осуществляется не единолично, это FIA, это мы, команды и так далее. Поэтому текущий набор правил появился потому, что пять лет назад — хотя кажется, что прошло уже 50 — производители считали, что единственный способ развиваться, участвуя в автоспорте, — это идти либо в полностью электрическое направление, либо пытаться найти баланс 50 на 50 между двигателями внутреннего сгорания и электрификацией. Это была отправная точка. Именно поэтому мы сегодня здесь и обсуждаем регламент, технические аспекты, которые, безусловно, нужно совершенствовать — как это всегда бывает, когда речь идёт о чём-то новом, полностью новом, тем более что масштаб изменений никогда ранее не был таким большим. Но именно это и было причиной такого скачка. И об этом нельзя забывать.
Теперь, если посмотреть на ситуацию в автомобильной промышленности, она совершенно другая. Сейчас автомобильная промышленность возвращается к гибридным двигателям, двигателям внутреннего сгорания с использованием экологически чистого топлива, что, как мы всегда говорили с самого начала, крайне важно для будущего. Поэтому я ожидаю, что обсуждение новых силовых установок, координацией и принятием решений по которым будет заниматься FIA, будет совершенно иным. Но, возвращаясь к вашему вопросу, я вижу невероятный положительный отклик со стороны многочисленных болельщиков на влияние [новых правил] на гонки. Безусловно, я принимаю во внимание критику, связанную с определенными ситуациями, которые нам приходится решать, в основном, в квалификации, где, как я бы сказал, мы, как пуристы гонок, всегда считали квалификацию местом, где гонщик должен выкладываться на полную и определить реальные физические пределы автомобиля и водителя. Это та область, над которой мы работаем в последние недели вместе с пилотами, вместе с командами, конечно же, под руководством FIA, чтобы определить, какие корректировки можно внести, не нарушая при этом правильного курса, который был проложен по причине, о которой я говорил в начале.
В целом, когда мы обсуждаем что-то, это всегда здорово, потому что это порождает конструктивную дискуссию. Что мне не нравится — это люди, которые любят критиковать, я не знаю почему, просто ради самой критики — это никому не помогает и не имеет никакого эффекта. Я думаю, что дискуссия, которая ведется уже много месяцев с FIA, с командами, а теперь еще более активно с пилотами, движется в правильном направлении. Сейчас проходят встречи — буквально на этой неделе и также на следующей перед Майами — чтобы понять, что можно сделать для улучшения или корректировки ситуации.
Потому что, если я смотрю на общую картину по всему миру, а мы — мировой спорт, у которого растет число болельщиков, которые следят за Формулой-1, результат просто великолепный, он отличный. Все говорят: «Вау, что происходит?» Много событий. И это именно то, что люди, не забывайте, хотят видеть.
СК: Это выглядит как будто Формула прошла публичное бета-тестирование в первых трёх гонках, не так ли? Какой была ваша непосредственная реакция на отзывы аудитории, особенно после Австралии и Китая? Довольно полярные, верно? Кто-то в восторге — им нравится видеть много обгонов, другие же громко это ненавидят. Как вы в реальности «просеиваете» исследования аудитории, чтобы понять, где негатив просто ради негатива? И ещё — мы, например, по отзывам наших читателей видим, что чаще всего негативные отзывы самые громкие.
СД: Вы сказали правильные вещи. И, кстати, поляризация — это верное определение. Но расклад этой поляризации простой: вот те, кто недоволен, а вот те, кому все нравится. Но по нашим данным, наибольшая часть — это позитивные комментарии. Но, как всегда — вы меня знаете — я всегда слушаю, и я считаю важным собирать всю конструктивную критику, которую нам необходимо учитывать. Это касается всех уровней.
Некоторые говорят, что это [обгоны] искусственно. Что значит «искусственно»? Обгон — это обгон. И у людей короткая память, потому что в турбо-эру 80-х, я уже тогда довольно внимательно следил за Формулой-1, режим lift and coast уже существовал, использовались разные турбины, разные скорости. И нужно было экономить топливо во время гонки, потому что бак был слишком маленьким — вы просто не доезжали до финиша. Возможно, у некоторых людей, которые критикуют или негативят, просто короткая память. Посмотрите на 80-е годы, турбо-эпоху — всё это уже было. Это часть игры.
Как всегда, «одеяло короткое». Поэтому его нужно правильно натягивать. Как я уже сказал, в целом реакция болельщиков была очень позитивной, хотя сейчас она немного сменила тональность из-за месяца без гонок. Поэтому я с нетерпением жду возвращения в Майами с теми корректировками, которые нам нужно внести вместе, чтобы увидеть, каким будет результат. Но интенсивность и внимание к тому, что мы делаем, — фантастические. Три этапа подряд собрали аншлаги, по просмотрам мы растём, показатели увеличиваются, и интерес к нашему спорту очень высокий. Так что, как я сказал, нужно учитывать всё, но при этом иметь чёткое понимание того, что вы хотите добиться в будущем.
СК: Если вернуться к регламенту 2026 года — к текущему набору правил на ближайшие сезоны — есть ощущение некоторого разрыва между реакцией не только аудитории, но и пилотов. О чём вы говорили с гонщиками? Потому что определённой части аудитории очень нравятся все эти обгоны. Даже на первых гонках, на которых я был — в Австралии и Китае — всё выглядело зрелищно. Мы сидим в пресс-центре, потом спускаемся в паддок, все такие воодушевленные, а затем слышим много негатива от пилотов. Какими были ваши разговоры с ними?
СД: Прежде всего, ваши клиенты — это те, кто получают удовольствие от происходящего. Но если серьёзно, наши разговоры, мои разговоры с ними — очень откровенные, и они знают, что я действительно ценю их мнение. Я хочу, чтобы они были вовлечены. Но, конечно, иногда есть своего рода «игра». Если вы говорите с пилотами, которые находятся наверху таблицы, они всегда довольны, потому что они побеждают. Остальные могут быть разочарованы, потому что им нравится другой стиль гонок — и я это уважаю.
Но я им сказал: послушайте, ребята, не забывайте, что всё, что мы делаем, стало возможным, потому что мы вместе приняли правильные решения. Поэтому уважайте спорт, который дал всем нам невероятную возможность — развиваться, зарабатывать деньги, стать личностью мирового масштаба, чего, возможно, другие виды спорта, которые вам нравятся больше, дать не могут. Вот что я им сказал, и, думаю, они меня поняли. И я считаю, что гонки сейчас очень, очень хорошие. Действительно очень хорошие. И чем больше мы обсуждаем всё вместе, тем лучше для спорта, потому что пилоты — это главная жемчужина нашего спорта. И мы должны защищать эту жемчужину.
Как и они должны защищать экосистему, частью которой они являются. Потому что многие люди считают — не знаю, есть ли такое выражение в Великобритании, но в Италии говорят, что «у соседа трава зеленее». А когда переходишь на другую сторону, понимаешь: «О, Боже, это не так». Поэтому нужно уважать то, чего мы смогли добиться вместе, но при этом быть готовыми слушать и открыто воспринимать любые замечания, которые мы обсуждаем вместе. Без каких-либо «игр», в которые иногда все склонны играть.
О Ферстаппене: «Я очень надеюсь, что он останется»
СК: Как вы решаете проблему с Максом Ферстаппеном, ведь он, похоже, один из немногих гонщиков, кто настроен выйти за рамки общепринятых норм, если можно так выразиться, заговорив о том, чтобы взять отпуск и вместо этого участвовать в гонках GT3. А ведь гонки GT3 — это формула баланса производительности…
СД: Не спрашивайте меня о балансе производительности, потому что я не могу говорить плохо о других чемпионатах! Но если серьезно, мы с Максом много раз обсуждали разные вопросы. Так что мы понимаем друг друга: я понимаю его комментарии, он понимает общую картину. Даже сегодня была встреча, где он озвучивал свои идеи. Я не хочу попадать в ловушку создания противостояния, потому что это не мой стиль. Это не тот подход, который мы хотим видеть. Как и в жизни: если ты конструктивен, это не работает против тебя. Мы будем вместе. Он — лучший пилот, он чемпион мира, многократный чемпион мира. И, конечно, его голос должен быть услышан. Но он также понимает, что его голос имеет вес. И он должен уважать то, что этот вес иногда может быть воспринят кем-то неправильно. И этого нельзя допускать.
Рональд Вординг: Макс, пожалуй, самый ярый традиционалист, которого только можно найти. Насколько важно было бы найти с ним общий язык? И, учитывая это, есть ли какие-либо опасения? Я знаю, вы говорили в Бахрейне, что он не уйдет, но каково ваше нынешнее мнение по этому поводу?
СД: Я не меняю своё мнение. Как я уже сказал, вы меня знаете — я очень уважаю Макса. Я много с ним общаюсь, и, конечно, у него есть своя точка зрения, он достаточно принципиален в этом плане. Как я говорил в начале, нужно помнить, почему мы вообще оказались здесь с этим регламентом. Иначе мы теряем отправную точку — а если вы начинаете гонку с середины дистанции, вы пропускаете старт. Вот в чём суть. И я считаю, что некоторые его замечания справедливы — именно поэтому мы здесь, чтобы всё это вместе исправлять.
Но, как я уже сказал, я очень его уважаю. Я думаю, конечно, он поймет, что есть более широкая картина, и мне могут нравиться или не нравиться определенные вещи, но таким образом, чтобы все понимали, как я уже сказал, определенные причины [изменения правил]. И хорошо, что он к чему-то стремится, и мы говорили, что если есть стремление к чему-то, мы можем сделать это правильным образом, на правильной площадке, потому что такова природа нашего спорта. Я имею в виду, я никогда не буду идти на конфронтацию, это не в моем стиле, и в конце концов, это не принесет пользы никому. Спорт важнее любого из нас, любого. И это то, что каждый должен помнить.
Все — это все, без исключения. Нашему спорту исполняется 76 лет. Я видел, как с ним справляются люди, гонщики, фантастические инженеры, примадонны, все. Но спорт стабилен, он смотрит в будущее. И это то, что я говорю.
У нас более 800 миллионов болельщиков. Поэтому нам нужно помнить, что масштаб, которым мы обладаем, огромен. И поэтому, как я уже сказал, я принимаю во внимание все комментарии. Но я помню, что управление Формулой-1, как я уже говорил, — это не дело одного человека. Это система, которая должна формироваться путем голосования и обсуждения. И вот на каком этапе мы сейчас находимся.
Поэтому я хочу официально заявить: пожалуйста, не пытайтесь использовать какой-либо негативный конфронтационный подход, потому что это не помогает спорту. Для меня это не имеет никакой ценности. Я имею в виду, если вы хотите, если люди хотели бы видеть подобные разговоры — это то, что нам не нужно, потому что это вредит спорту. И я никогда не делаю ничего во вред спорту, потому что, исходя из своего опыта, я знаю, как избегать ловушек, которые хороши для освещения в СМИ, но не подходят для среднесрочной или долгосрочной перспективы.
Как я уже говорил в начале, Макс — четырёхкратный чемпион мира. Он невероятный гонщик, безусловно, один из лучших, возможно, даже лучший. Лично я очень надеюсь, что он останется. И потому что я уверен, что адреналин, который можно ощутить в Формуле-1, уникален. Поэтому я очень надеюсь, что он останется. Но больше ничего сказать не могу. Вот почему, как я уже говорил: старайтесь быть конструктивными, даже если иногда люди в определённых ситуациях могут быть вовлечены в эмоциональное русло, а это не то, что нужно нашему спорту.
РВ: Насколько сложно в целом найти баланс между молодыми, новыми и преданными фанатами, и при этом угодить и тем, и другим?
СД: Скажу вам вот что… и поэтому я привожу в пример эру турбонаддува, потому что я достаточно стар, чтобы помнить многое. Сейчас люди говорят: «отпускай газ и катись накатом». Так было и раньше. Проблема в том, чтобы подчеркнуть определенный контекст в определенные моменты. Это делали даже в прошлом году для экономии топлива, и люди этого никогда не замечали. В прошлом году мы говорили о шинах. В этом году пока о шинах не упоминалось. Возможно, это снова всплывет. А вначале, когда была введена DRS, все говорили: «А, что это такое?!» Пуристы скажут, что это искусственно. Я же говорю, что я видел так много всего — и прежде чем делать неверные выводы, нам нужно немного подождать.
Это новая эра регулирования. Но затем, мы стремимся максимально использовать этот продукт. Мы стараемся сделать его самым лучшим из всех, что есть в нашем распоряжении. Мы хотим, чтобы, например, теперь, когда машины стали более «нервными» в управлении, пилоты по-другому воспринимали свои пределы. Потому что раньше, по сути, с машиной с полной прижимной силой, это был физический предел. Поэтому нужно корректировать разработанные нами правила, пытаться их понять. И, если посмотреть, что произошло с первой гонки до третьей, то управление пилотами этим новым способом использования технологий определенно изменилось.
И нам нужно немного времени, чтобы всем освоиться. Потому что, как я уже сказал, это совершенно новый пакет, и симулятор не может охватить всё. Поэтому нужно поработать и понять, как максимально использовать все возможности. Вот что я имею в виду. Это по-другому.
Удивительно, но если оглянуться назад и понять, как это делать, это всегда полезно помнить. Смотрите и слушайте, что было сказано. А через пару месяцев, после пары гонок, переслушайте или пересмотрите запись. Вот почему осмотрительность всегда ценится, особенно когда в нашем спорте происходят такие большие перемены. Поэтому, как я уже сказал, дело не в том, чтобы быть пуристом или не быть им. Вы увидите, что к концу года машины станут быстрее по-другому. Пилоты — это отличительная черта этого спорта. И так будет всегда. Поэтому, как я уже сказал, для меня, как для пуриста, скажем так, с точки зрения возраста, по крайней мере, я бы очень хотел видеть, как пилоты в квалификации выкладываются на полную, потому что это действительно фантастическое измерение спорта. Что касается гонок, то, конечно, будут корректировки, но сами гонки после трех этапов — это совсем неплохо. Конечно, это по-другому, но это совсем не плохо.
О будущих правилах: «Не нужно смешивать мобильность и автоспорт»
РВ: Вы сказали, что если вернуться на пять лет назад, люди должны понимать политическую ситуацию с автопроизводителями, всё движется к электрификации, разделение 50:50 и так далее. Как, по-вашему, изменилась эта политическая ситуация с автопроизводителями с тех пор? Потому что, если посмотреть, например, на Ford, они сначала сказали мне, что хотят прекратить производство дорожных автомобилей только с двигателями внутреннего сгорания, а потом как бы отменили это решение. У нас есть некоторые постановления Европейского союза, которые как никогда раньше благоприятствуют автомобилям с двигателями внутреннего сгорания. Так что это значит для предстоящего цикла с 2030 года и далее?
СД: Я думаю, прежде всего, мы находимся в уникальном моменте, когда нам не нужно смешивать мобильность и гонки. Но, конечно, гонками занимаются команды и производители. И поэтому то, что я сказал, если посмотреть, как быстро изменилась ситуация с производителями после «Дизельгейта» — а я в то время работал в Audi — впечатляет. Таким образом, если я соединю эти два элемента, которые следует рассматривать отдельно, то верно то, что в то время все производители дали четкий сигнал: либо мы пойдем в этом направлении, либо нам не будет интересен автоспорт. И я мог бы выразиться еще более прямолинейно. Если бы у нас был независимый производитель, мы могли бы сказать: «Знаете что, хорошо, давайте предложим командам, желающим участвовать в гонках, двигатель F1-FIA под собственной торговой маркой, давайте воспользуемся этим». Но мы этого не сделали. В то время не было никого, кто производил бы двигатели, подобные старому Ford Cosworth, независимые двигатели и так далее. Вот так обстояли дела пять лет назад.
Сейчас ясно, что электрификация сместилась в сторону гибридизации. И все понимают, что если экологически чистое топливо будет доступно в достаточном количестве по правильной цене для потребителей, это может стать реальным способом решения проблемы выбросов. Сегодня у нас 1,6 миллиарда легковых автомобилей, что-то около того, плюс коммерческий транспорт, плюс грузовики. Если кто-то может поверить, что мы сможем заменить все эти автомобили на электромобили оперативно, — это невозможно. Поэтому, знаете, к сожалению, я говорил об этом ответственно, но некоторые политики на европейском уровне этого не поняли, создав проблемы для европейской промышленности, которые сейчас очень сложно преодолеть. Но это связано с автомобильной промышленностью.
Производители — жизненно важная часть того, что мы делаем. Мы должны благодарить их каждый день и каждую ночь, потому что без них это было бы невозможно. Но мы больше не можем оставаться в тупике, где производители могут диктовать темп развития спорта. Это урок, который, я думаю, позволит нам вместе с FIA, которая является главным органом, ответственным за регулирование, регулятором, найти правильный пакет мер, который позволит двум мирам жить, сосуществовать. Потому что мы, несомненно, хотим, чтобы производители были в игре. Но мы не можем быть загнаны в угол, где действует принцип «либо принимай, либо отказывайся». Это то, что нам нужно сделать в ближайшие пару лет.
Лично я это определенно вижу, но, конечно, FIA должна предложить своего рода устойчивую топливную формулу, которая, безусловно, станет основой будущих правил, без обсуждений, с другим балансом того, что может представлять собой электрификация в будущем с мощным двигателем внутреннего сгорания. Потому что это автоспорт. Это позволит сэкономить много килограммов, получить чисто гоночный опыт в этом отношении, с точки зрения более легкой машины, более компактных машин, которые можно действительно разгонять до предела.
Так что, я бы сказал, это движение в правильном направлении, я считаю, но я не единственный, это мое мнение. [В этом] пуристы должны быть более довольны. Но это то, во что я верю, как я уже сказал, с точки зрения всех элементов вместе взятых, которые нам нужно учитывать. Было бы неправильно, знаете ли, не извлечь урок из того, что произошло. Даже если, как я сказал, с точки зрения чисто гоночного опыта, сами гонки, с некоторыми корректировками, это великолепные гонки на трассе. Не поймите меня неправильно. Но машина все еще очень тяжелая. Аккумулятор добавил много нюансов, которые необходимо учитывать при проектировании автомобиля. Поэтому нам нужно обрабатывать эти данные и реагировать на них.
РВ: Прежде чем мы перейдем к следующему вопросу, хочу уточнить: я думаю, здесь на повестке дня два вопроса. Первый – как будет выглядеть Формула-1 будущего, и вы поделились своим личным мнением. Второй – временные рамки. Конечно, в паддоке много говорят о возможности немного ускорить новый цикл, если это возможно. Но насколько это сложно с коммерческой точки зрения? Ведь производители автомобилей вложили огромные средства в эти правила.
СД: …И мы должны это уважать. Потому что в данный момент иметь производителя, который инвестирует в Формулу-1, – это невероятно, это заслуживает нашего полного уважения. Потому что в этом контексте нельзя воспринимать это как должное. И пусть FIA согласует со своим видением, какой набор правил можно предложить производителям и командам.
Конечно, мы будем вместе с FIA обсуждать это. В этом году нам нужно решить, каким может быть следующий [свод правил]. Конечно, можно сказать, что действие регламента в части управления истекает в конце 2030 года. Соглашение является частью этого процесса. После этого у FIA появится возможность разработать свод правил, которые будут действовать по принципу «принимайте или нет, пусть будет так, как есть». Мы обязательно будем обсуждать это с FIA. А после этого вопрос заключается в том, есть ли возможность в конечном итоге предвосхитить это или нет. Это будет частью обсуждения, которое мы сейчас проведем.
О FIA: «Спорту нужна сильная федерация»
Фил Клерен: Возвращаясь к вашему предыдущему замечанию, кажется, что вы и FIA, FOM и FIA сейчас гораздо более сплочены, чем 24 месяца назад. Есть ли ощущение, что вы работаете вместе и вам нужно обеспечить соблюдение этих правил?
СД: Думаю, могу сказать, что отношения с президентом FIA, с самой FIA очень крепкие, очень, очень крепкие. И мы знаем, что дополняем друг друга в этом виде спорта. Мы никогда не будем выполнять роль FIA, поскольку FIA никогда не будет выполнять роль обладателя коммерческих прав и ответственного за продвижение спорта и так далее.
Таким образом, мы многому научились и работаем вместе, стараясь сделать все возможное для этого спорта. И в этом, знаете, наше преимущество в том, что у нас нет прямых интересов. Поэтому мы делаем это ради того, что, по нашему мнению, является правильным направлением для этого вида спорта. И это действительно хороший знак, хороший знак, потому что это вопрос доверия. Речь идёт о том, чтобы чётко понимать, в каком направлении мы хотим развивать этот спорт. И я думаю, мы доказываем это фактами: в конце концов, Формула-1 никогда не была такой сильной. Это значит, что до сих пор решения были правильными. И нам просто нужно оставаться сосредоточенными.
Наш спорт так сильно вырос за такое короткое время, что наша главная задача — убедиться, что основа достаточно прочна, чтобы поддерживать этот рост. Это касается нашей организации, всей экосистемы, промоутеров, вещателей, партнёров, команд, FIA, всех нас. Из-за успеха мы оказались в ситуации, когда либо мы достаточно сильны, чтобы продолжать двигаться вперёд, либо нам придётся заплатить за это — чего не произойдёт, потому что мы сосредоточены на том, что должны делать.
ФК: Почему изменились отношения? Что стало поворотным моментом?
СД: Я думаю, дело в понимании. В лучшем понимании друг друга. Как я уже сказал, это своего рода процесс обучения. Знаете, я говорил в начале, что не нужно вступать в конфронтацию. Поэтому, я думаю, речь идёт о всё лучшем и лучшем понимании. И поэтому сегодня мы находимся в ситуации, когда грань очень чёткая. Доверие определённо есть. Поэтому это хорошо для спорта. По крайней мере, я так считаю.
ФК: И, очевидно, вы подписали новое соглашение об управлении. Поэтому с этим связаны определённые ожидания, связанные с профессионализацией судей и так далее. FIA только что опубликовала отчёт о ценности, которую они приносят, и я уверен, что у этого есть свои причины.
СД: Да, но я думаю, что ожидание состоит в том, что нам нужна сильная федерация. Спорту нужна сильная федерация. Спорту нужен сильный президент, который даёт федерации указания по управлению той частью спорта, которой она управляет.
Знаете, не забывайте, что без… — начну с чего-то неочевидного, но ясного — без волонтеров, которые приходят на трассу, многомиллиардный спорт был бы невозможен. Я имею в виду, без маршалов, без всех людей, работающих в системе, нас бы здесь не было. Поэтому нам нужно обеспечить огромное уважение к этому. И нам нужно сделать все необходимое, чтобы они продолжали привлекать это должным образом, проявляя должное уважение, обеспечивая необходимую видимость. И это очень, очень важно.
И, конечно же, помимо этого, чем больше вы развиваетесь, тем больше вам нужен сильный арбитр. Знаете, когда у вас финал Кубка мира, вам нужен лучший арбитр. У нас финал Кубка мира каждые выходные, поэтому нам нужны лучшие арбитры, которые вселяют уверенность во всю систему, в гонщиков, во всех. Это придает силу тому, что мы делаем. И я думаю, что мы готовы помочь и поддержать все, что необходимо для инвестиций, потому что знаем, что это важный элемент, и если его нет, доверие к спорту исчезнет.
Поэтому, и правила должны устанавливаться самими регуляторами, обладающими необходимым опытом. Если им нужна поддержка, мы всегда готовы. А затем они позволяют нам работать над коммерческой стороной вопроса, развитием бизнеса, ростом спорта. Это наша обязанность. И я бы сказал, что сейчас, я думаю, направление, путь и понимание очень ясны, что позволяет мне сказать, что мы никогда не были так сильны в предоставлении рекомендаций на будущее. Потому что, как я уже сказал, у всех вокруг нас разные интересы. Для нас же единственный интерес — это обеспечить рост этого спорта.
